Не раз еще Кравцу довелось испытать шоковое состояние. Сначала — от первой встречи с адвокатом. Он ждал ее как манны небесной: вот придет человек, который поможет, разберется, исправит страшную ошибку. И он пришел. После первых же жадных вопросов Кравца посмотрел на него удивленно и спросил: «Так ты что же, парень, виновным себя не признаешь?»

— Вы же читали дело,— опешил Кравец. Адвокат досадливо махнул рукой: «Перед судом успею прочитать».

Он по-прежнему работает, этот адвокат. Так сказать, несет людям помощь. Я не называю его фамилию: весь этот эпизод записан со слов Кравца, подтвердить его либо опровергнуть нечем, в камере они были вдвоем. Как бы там ни было, в тот же день Кравец потребовал замены адвоката. Спустя несколько дней в тюрьме появился хабаровчанин В. А. Некрасов, слепой юрист, работающий с помощником. Слепой — извините за такой невеселый каламбур — сразу сумел увидеть то, чего не видели зрячие — дело было липовое, «шитое». Вот только доказать это ему удалось ох как нескоро. Впереди еще был суд, не слушающий и не слышащий аргументов защиты, ответ кассационной инстанции, слово в слово повторивший приговор, серия отказов из инстанций надзорных…

После упоминавшегося, последовавшего за девятимесячным ожиданием ответа Кравец был близок к тому, чтобы наложить на себя руки. Но оклемался. И продолжал жаловаться. Писал он, писали родные, писал адвокат. В редакции газет и журналов, прокуратуру России и Союза, в Верховный суд, в ЦК партии. По «одной третьей» — по истечении трети назначенного наказания он был освобожден из-под стражи и направлен «доотбывать» на стройки народного хозяйства. Когда-то, окончив институт, он начал свою трудовую деятельность рабочим-монтером пути. Путеец, влюбленный в свое дело, он хотел познать всю цепочку, весь производственный цикл. Был мастером, старшим мастером, прорабом, главным инженером ПМС, наконец, начальником. И вот теперь, выйдя «на химию», вновь оказался путейским рабочим. Поистине, возвращается все на круги своя…